Кирр Зах (kirr_zah) wrote,
Кирр Зах
kirr_zah

Categories:
  • Music:

Памяти Антона Кузнецова (1967-2013)

Сейчас, кажется, в литературном отделе Малого драматического театра (г. Санкт-Петербург) готовится книжка об Антоне Кузнецове – актере, режиссере, работавшем долгое время главным режиссёром Саратовской Академдрамы. Тётя и мама попросили меня туда тоже написать кусочек.
И хотя мне про Антона было практически совсем нечего рассказывать, я выжал из себе некоторые арабески.
Я не знаю, когда эта заветная книжка выйдет и какой она будет.
Поэтому публикую свою часть сегодня, в день (в ночь) его памяти.
Арабески Кузнецова

Надо признаться честно: друзьями мы так и не стали. Мы всегда были внимательными друг к другу кузенами, воспринимали друг друга как братья. Но при этом никогда не дружили.
Сначала существовала очень простая причина: семь лет разницы в возрасте. Старшему брату неинтересно с малявкой. А когда младший вырастает, старший уже оканчивает театральный факультет, срывается в Ленинград, чудесным образом оказывается во Франции, там женится, зарабатывает авторитет. В общем, когда он приехал в Саратов работать в Академдраме, все моменты были упущены. Мы с ним много работали, еще больше придумывали и планировали. И не больше.
Зато он для меня всегда был и остался героем и источником множества историй, баек, анекдотов и странных случаев. Поэтому рассыпаю вам щедрой рукой несколько арабесок: что происходило раньше, а что позже; что было, а чего не было – пожалуй, не подскажу. Не любо-не слушай, а врать не мешай, в общем!
--
Постоянным делом, даже своеобразным хобби Антона в течение пары десятка лет неизменно оставалась русская народная забава «привозить в Россию иностранцев» (чаще всего – французов). Кто-то здесь работал в театральных проектах, а кто-то просто смотрел на Россию-матушку и дивился.
Катался как-то в девяностые годы Кузнецов с компанией французов по Волге на теплоходе. Сошли в Астрахани. Чудесный город рыбаков и браконьеров. Французы сообщают Антону, что русские деньги у них наличествуют только тысячными купюрами. По тем временам это было настолько много, что сдачи не во всяком магазине давали. Антон берется разменять. Подходит он к первому же уличному лотку и обращается к продавщице:
- Вы мне тысячу рублей не разобьете?
Продавщица сверлит его тяжелым взглядом и совершенно по-одесски отвечает вопросом на вопрос:
- Вам икра нужна?
Антон отшатывается, решив, что перед ним сумасшедшая. Идет на какой-то рынок (скорее всего, возникший стихийно), орлиным взглядом выбирает торговку повменяемее и с той же просьбой к ней:
- Вы знаете, у меня только крупная купюра. Не могли бы Вы ее разменять?
Торговка смотрит на него долго и внимательно. После чего разверзает уста и вопрошает:
- Вам икра нужна?
Кузнецов понимает, что это здешний пароль и, не продав приезжему икры, местные с ним никакого дела иметь не хотят. С другой стороны, думает он, мы в Астрахани – рыбной столице России. Отчего бы не попотчевать французов главным гастрономическим символом Волги?
- Нужна, - говорит.
Тетка кивает и весь последующий монолог произносит, отвернувшись совсем в другую сторону. Сразу видно, бывалый конспиратор!
- Сейчас купите у меня пучок редиски и отходите от моего прилавка. Пройдете через весь рынок и выйдете через большие ворота. Окажетесь на площади, перейдете ее всю наискосок, свернете на улочку вправо. Немного пройдете, там будет зеленая дверь, я из нее сейчас выйду.
После чего замолкает. Ошеломленный Кузнецов возвращается к французам и пытается каким-то образом перевести им суть теткиных речей. Дружной и чрезвычайно заинтересованной компанией они вместе идут по указанному маршруту. На загадочной улице их и, вправду, ждет заветная зеленая дверь. Из нее действительно выходит та самая тетка с базарчика, которая каким-то образом умудрилась оказаться там вперед них.
Озираясь, она вручает им товар и – ура! – отсчитывает сдачу с тысячи.
По пути назад Антона подмывало снова завернуть на рынок и проверить: появилась ли тетка на своем месте вновь, но надо было спешить – доставить контрабандную покупку на теплоход.
Так ли все было на самом деле – не ведаю. Но рассказывал Кузнецов примерно так.
---
Ученик Антона – актёр Саратовского театра драмы Александр Каспаров (кстати, единственный из тех его учеников, к которым я обращался с просьбой поделиться какими-то воспоминаниями, откликнувшийся на мою просьбу) рассказывал: «Первое моё яркое впечатление от Антона –  это его внимательное отношение к людям и трудоголизм! После вступительных экзаменов он дал нам два задания. Первое - написать свои летние впечатления и принести их к первому сентября. Причем, вместо впечатлений, можно вести дневник и также его предоставить. Второе задание – сдать конспект книги Станиславского "Моя жизнь в искусстве". Так вот – первого сентября мы всё сдаем, а уже второго сентября Кузнецов разбирает наши записи и конспекты, говоря, что там есть полезного для нас и чему они учат. Он не заглядывал в тетради, и по памяти, цитировал каждого. Ощущение было. что он учил наизусть наши записи и имена. Было удивительно – как он столько и через такое короткое время мог про каждого сказать?
Также он произнёс нам такую фразу-
«Ребята, талант - это количество успеваний в единицу времени!» И это определение меня до сих пор мотивирует!».
Кстати, наверное не секрет, что студенты звали своего мастера – Кузя.
---
Для меня Антон наиболее полно раскрывался как актёр в монологе из «Безумного дня, или Женитьбы Фигаро», поставленного в Саратовской академдраме Игорем Коняевым. Откройте пьесу и убедитесь, что этот монолог настолько огромен, что он практически нечитаемый. Взращенный в лоне современного клипового сознания зритель, уже привыкший за первый акт к стремительности похождений Фигаро и его странных домочадцев, едва ли способен выдержать столь длительный статичный эпизод. И достоинство Кузнецова в том, что этот фрагмент пролетал для зрителя как на крыльях. Коняев дал возможность проявиться контрастному восприятию.
Наконец-то оставшийся один, упивающийся собственным разочарованием, почти похоронивший свои надежды на счастье Фигаро в этой сцене мог себе позволить перестать нравиться всем и каждому, улыбаться людям, отвечать их ожиданиям, балагурить, шутить, приносить удовольствие каждому из своих собеседников: одних, подбадривая, других – унижая (он же понимает, что они именно в этом и нуждаются). Здесь Фигаро наконец-то ненадолго становился самим собой: мрачным неврастеником, разрываемым на части от бушующей изнутри истерики, которая вынуждена скрываться от всех под маской искрометного шутника.
«Темная сторона» Фигаро завладевала вниманием и эмоциями зрителя, упиваясь краткими минутами собственной свободы. Ведь Фигаро Кузнецова прекрасно знал, что, спустя недолгое время, при любом исходе свидания Сюзанны с графом он вновь скроет свою мизантропию и бешеное сердцебиение за маской самого оптимистичного человека в Испании.
Его истерика пожирала самое себя, забирая силы у своего носителя. Выпуская наружу свою ярость, Фигаро сам постепенно ослабевал. Последние слова монолога «Я все видел, всем занимался, все испытал» он произносил уже совершенно обессиленно.

Переполненный зал (а именно таким он всегда оставался на этом спектакле) заходился аплодисментами, и именно поддержка зрителя превращала ту пустую оболочку, в которую только что обратился Фигаро, в привычного всем севильского цирюльника. Заслышав чьи-то шаги, он вскакивал на ноги и продолжал свою интригу, спеша навстречу разоблачению, недоразумениям, торжеству над оппонентом и странному открытию – что на самом деле он счастлив.
---
В 1996 году после премьеры в старом ТЮЗе его пушкинских "Маленьких трагедий" я брал у Кузнецова интервью (не помню для какого СМИ). Спросил про любимую цитату, а он выпалил "Есть упоение в бою!". Очевидно, это упоение и заставляло его работать до изнеможения, приближая безвременную кончину.
---
Во время французских гастролей Кузнецов вывез свой актёрско-режиссёрский курс на экскурсию в Париж. В гостиницу вся эта орава приехала вечером. После ужина было принято решение никуда по темноте не срываться, а отправляться спать. А собственно покорение Парижа было назначено на девять утра. Естественно, студенты, обезумев от того, что они находятся в городе своей мечты, устроили ночью нечто невообразимое. Что – даже предположить не могу. Они сами даже спустя много лет это рассказать стесняются.
Скорый на расправу Кузнецов в девять утра не стал мелочиться и моментально отчислил со своего курса шестерых человек разом. Это был шок! Один из отчисленных прямо на месте и упал в обморок от потрясения.  Представляете ужас французского консьержа?! Мало того, что в отеле остановилась толпа неудержимых русских актеров, так один из них еще и лежит без сознания. В общем, консьерж вызвал 911.
А курс тем временем побрёл вслед за Кузнецовым на экскурсию. Великий город и его величественная красота сумели залечить все раны, а вдохновенный рассказ Антона о Париже позволили загладиться обидам. В общем, к вечеру он вновь восстановил отчисленных и засыпал студентов подарками. Его щедрость не уступала его жесткости.
----
В 2003, когда Антон был главным режиссером Саратовского Академического театра драмы, им овладело неистребимое желание поставить на его сцене «Трёх мушкетеров». Причем, в форме мюзикла. Спрашивать, зачем нужен бывшему советскому народу еще один мюзикл по «Трём мушкетерам», если уже тридцать лет показывают по телевизору мини-сериал Юнгвальд-Хилькевича с Михаилом Боярским, смысла не имело. «Мы сделаем лучше!», – был ответ.
Дело было за малым – кто-то должен был написать песни. Я, обычно согласный на любую аферу с участием Антона, в этот раз взял самоотвод. Тогда я считал, что не умею сочинять песни (сейчас-то я полагаю наоборот. Интересно, я тогда ошибался или сейчас?). Антон искал в Саратове не ослепленного собственным величием поэта (это оказалось проблемой), способного создать тексты зонгов, которые будут переданы композитору (французскому, разумеется).
Моя мама убедила его начать работать с моим другом Алексеем Машенцевым. Он был необычайно остроумным и обаятельным человеком, звездой поэтических вечеров, приходившим туда со свитой верных почитателей его таланта. Когда-то был.
К тому времени Машенцев забросил и поэзию, и выступления, женился, устроился работать в компьютерную фирму, почти утратил связь со старыми друзьями. Я подозревал, что он скучает. Он, судя, по всему, действительно скучал. Потому что на предложение Антона быстро согласился.
Они решили, что сначала Машенцев напишет тексты для песен, а потом уже они вдвоем разработают инсценировку, чтобы связать песни между собой. Антон еще шутил над фамилией моего друга: «Для фильма стихи писал Ряшенцев, для нас – Машенцев».
Машенцев успел написать только два текста: дуэт герцога Бэкингема и Анны Австрийской, а также песню-пролог ко всему спектаклю. В августе 2003 он погиб в автокатастрофе. Его смерть стала шоком для его многочисленных друзей и знакомых, которые верили, что добровольная изоляция поэта была лишь временным этапом.
А что Кузнецов? Кузнецов весьма благородно дал мне возможность погрустить неделю. После чего объяснил, что теперь у меня выхода нет, и что, если я не напишу с ним инсценировку «Трёх мушкетеров», то ее никто не напишет. О песнях речи уже не шло. Мы решили сочинять пьесу, которая бы в полной мере передавала иронию и мягкий юмор романа Дюма.
Подозреваю, что Антон вполне мог справиться с этой инсценировкой самостоятельно. Но, кажется, в те годы компьютер его просто пугал, и он нуждался в напарнике, способном набирать текст вдогонку его пришпоренной творческой мысли. Это было довольно удобно. Мое умение запускать на компьютере текстовой редактор и сохранять текстовой документ наконец-то делала меня в глазах старшего брата этаким «шаманом», которому подвластны загадочные таинства.
В то лето мы с Кузнецовым жили в одном дворе – в соседних домах. Утром я выходил, выстаивал под его окнами пару минут. Он спускался, и мы отправлялись в театр драмы, где сидели в его кабинете и перелопачивали известный роман. Нас даже не удивляло, что у нас стала получаться пьеса о том, как Александр Дюма-отец сочиняет роман о д`Артаньяне и его приключениях. Мы сидели взаперти целыми днями, жевали какие-то сухарики и пили необычайно много кофе. Хохотали над какими-то сценами из «Трёх мушкетеров», удивляясь, как это мы не обращали на них внимания при предыдущих прочтениях. Все эти дни за окнами шел постоянный дождь. Не сильный, но бесконечный и тягучий. Неверное лето уходило от нас и это отвечало нашему достаточно декадентскому настроению.
К Кузнецову постоянно вторгались его коллеги по труппе, он долго и смачно с ними перемывал косточки администрации театра. Иногда это он совмещал с вдохновенной и изысканной бранью. Эти перерывы – достаточно длительные, надо сказать, – я использовал для сна. Со стороны могло показаться, что я по-прежнему сижу за компьютером и размышляю о сложных взаимоотношениях гасконца с миледи Зимой. А на самом деле я закрывал глаза и моментально проваливался в дрёму. Правда, ненадолго: увлеченный конструктивной критикой своих старших товарищей Антон Валерьевич выдавал голосом какой-то чрезвычайно замудрённый пассаж. Я от неожиданности подскакивал в кресле. И просыпался.
Спустя еще минут сорок визитеры уходили, и мы с Антоном вновь окунались в мир Дюма.
Около полуночи, когда наши мамы по три раза интересовались, какого черта мы еще делаем на работе, мы с сожалением выключали компьютер и направлялись домой. Чтобы утром вновь встретиться во дворе, добраться до театра и продолжить.
Я много чего и много с кем в жизни писал, но эти «мушкетерские сессии» я запомню как самое замечательное сочинительство в моей жизни с наиболее студийной атмосферой сотворчества. Кузнецов пытался резать меньше, сохраняя максимальный объем оригинального текста. Будущий спектакль уже развернулся на два вечера. Вторая часть начиналась с фрагмента дневника Дюма, в котором он рассказывает о своем пребывании в Саратове… Не помню, как это мы связали с историей мушкетеров. Но абсолютно точно, нас «несло».
Когда я в очередной раз появился на пороге его кабинета, он встретил меня оглушительным радостным криком: «А! Это автор бездарной инсценировки!». И почему-то хохотал! Скорее всего – от злости.
Я пытаюсь ничем не обнаружить своей реакции. Кажется, даже бровью не повел. Все нормально, просто старший братец шутить изволит. Аккуратно пересекаю кабинет и ныряю в свое укрепленное убежище – в кресло перед компьютером. Сюда гнев Антона не доберется, здесь я в полной безопасности и можно требовать объяснений.
Оказалось, Художественный совет театра наш двухтомный труд нещадно раскритиковал. Антон негодовал и обвинял во всем художественного руководителя и его зловещее влияние на Совет. Не знаю, как там протекали его переговоры с театром. В конечном итоге театр нашу инсценировку принял. Заплатил за работу над ней – причем, довольно щедро заплатил. И не стал ставить. По-моему, идеальный способ решать противоречия.
А это то самое стихотворение Алексея Машенцева, которое он хотел сделать вступительной песней к «Трём мушкетерам». Сейчас оно безошибочно накладывается на судьбу и самого Машенцева, и на судьбу Кузнецова и многих других талантливых людей, кого смерть настигла внезапно и безвременно:
Самое странное в этом стихотворении – это нелогичные венчающие первую и вторую строфу вопросительные знаки.

Пролог

Кинжал, иль шпага, иль мушкет,
Иль на листе бумаги росчерк
Внезапно сделают короче
Прекрасно начатый куплет?

Те, что хвалы тебе поют,
Те, что клянут тебя за что-то,
Иль, может, сам фальшивой нотой
Испортишь песню ты свою?

И если б мог ты твердо знать,
Что ждет нас у черты финала,
Не попросил бы все сначала,
Но веселее все сыграть?
Tags: воспоминания о приключениях не со мной, мар, потеря, так и было
Subscribe

  • Елец неприкаянный

    Солидарность научной общественности стала причиной стремительного марш-броска, состоявшегося в прошлые понедельник-среду. Это была очень…

  • Внезапный Волгоград - 3

    Вообще топонимика и в широком смысле нейминг Волгограда – это совершенно особая область. Привожу несколько своих наблюдений:…

  • Внезапный Волгоград. Часть 2

    А обитал я в Волгограде прямехонько на улице Хиросимы. Вот выходишь утром из дверей, а там…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments