Кирр Зах (kirr_zah) wrote,
Кирр Зах
kirr_zah

Category:
  • Music:

Интервью с "После 11". Собранное воедино.

«Территория» № 17 (301), «World Class в Саратове» - Осень 2012, «СГУщёнка» № 7.

БОЛЬШОЙ ФОТОРЕПОРТАЖ ЁЛКИСА ЗДЕСЬ

Интервью было взято до релиза альбома «ВОздух», в последних числах августа. Но из-за того, что мы распилили его на три части и продали в три разных издания, собрать его вместе удалось только сейчас, когда вышел самый припозднившийся журнал. Нашими с собеседниками стали Юрий Постарнаков (основной вокалист и автор оригинального материала), Дмитрий Калинин (он играет на балалайке, губной гармонике и разнообразных дудках и гудках) и Андрей Зверев (еще один вокалист, клавишник и хормейстер).

Группа «После 11», собравшаяся из выпускников  и вольноотпущенников Саратовской консерватории, после призового места на фестивале «Радуга талантов» (2002 год)и Гран При фестиваля имени Владимира Мулявина работает в Москве. Там они совмещают выступления в Театре «Русская песня» Надежды Бабкиной с самостоятельной гастрольной и фестивальной деятельностью под эгидой продюсерского центра «Навигатор».  Традиционная рок-песня в их исполнении обрастает фольклорными распевками, меланхоличным кларнетом и отвязной соло-балалайкой. 2012 год для некогда саратовского коллектива идёт достаточно успешно.  На Новый год они промелькнули в праздничном эфире Первого канала, в июле − отметились на фестивале «НАШЕствие», а в августе на волнах «Нашего радио» заиграла их версия песни Бориса Гребенщикова «Бурлак». Осенью вышел их второй (хотя дискография «После 11» как мифология славян – дело темное и запутанное (с), по моим подсчетам - четвертый) альбом «Воздух».

- Большинство людей, которые собираются в группы в регионах и приезжают в Москву, сначала работают там в супермаркетах, в офисах. Это тяжело? это мешает музыке?

 Юрий Постарнаков: - Конечно, мешает. Чаще всего, именно это является причиной распада очень многих коллективов, которые едут из регионов в Питер или в Москву. Сначала они подрабатывают, чтобы прожить и иметь возможность заниматься музыкой. Потом эта подработка превращается в работу и занимает первое место, потому что появляются семьи и ответственность за них. А музыка уходит на второй план, как нечто романтическо-юношеское.

-Много сил уходит на то, чтобы пробиваться на радио, делать промоушн?

Юрий Постарнаков: В нынешнем мире всегда есть возможность найти пути обхода. Сейчас идет такая затея - «Аквариум 4000» называется – набор кавер-версий на песни Бориса Гребенщикова. Позвонили нам с портала lenta.ru. И сказали: «Ребята, запишите песню БГ». Нам дали список тех вещей, которые уже были заняты другими коллективами. «Бурлак» был не занят. Мы с ним намаялись. Сначала взялись, потом отказались, потом lenta.ru сказали, что они очень заинтересованы в ней. Мы доделали. Решили, что сделаем так, как нам хочется, и ничего переделывать не будем. Даже свели сами. И через три-четыре недели мы узнаем, что она зазвучала на «Нашем радио».

- Близился юбилей Высоцкого – вы делали «Корабли», да? Идет народный юбилей «Аквариума» – вы играете «Бурлака». Ранее для Аллы Пугачевой вы переделали «Балалайку». Возникает хрестоматийный вопрос: «Филипп Бедросович, почему в вашем творчестве так много ремейков?».

Юрий Постарнаков:  Вообще, так сложилось, это какой-то год ремейков. Эта тема нас самих уже как-то…

Андрей Зверев:  Это вопрос уже не к нам, это вопрос к нашему шоу-бизнесу рокового направления.

Юрий Постарнаков:  Кстати, 30 сентября в Москве будет большой концерт, посвящённый юбилею Цоя. К нему нужно делать кавер-версию песни «Кино». Не хочется играть что-то такое изъезженное-избитое. Хотя Цой, мне уже кажется, это как хорошо темперированный клавир – уже хрестоматийно. Попытаемся выбрать что-то из ранних альбомов.

(В конечном итоге выбрали "Нам с тобой и ""Транквилизатор")

-Некоторые музыкальные критики, например, Вадим Пономарёв отмечают, что в музыке «После 11» две стихии − фольклорная и инди-роковая − не могут пересечься.

Андрей Зверев: - Мы знакомы с этим критиком. Последний концерт, который он у нас посетил, прошел в Театре русской песни. В тот вечер он был восхищен.На самом деле, мы не пытаемся как-то скрестить эти жанры. И выбрать из двух что-то одно мы тоже не пытаемся, потому что они нам оба нравятся. Видимо, это наш крест до конца наших дней – тащить на себе два этих направления, потому как ни от одного, ни от другого отказываться мы не собираемся.

- Что сейчас приятнее петь – фолковое или роковое?

Андрей Зверев:  - Это нельзя однозначно сказать. Мне приятнее петь фолковое, потому что я там пою основную партию, а где рок – я там только подпеваю Юре.

Юрий Постарнаков:   - Сейчас уже стало не так-то просто выбрать подходящую народную песню. Не можем найти песню, которую мы можем сделать так, как мы еще не делали. А авторские песни − они появляются, и мы их сразу делаем. Поэтому сейчас в программе больше упора на рок.

- Почему среди ваших авторских вещей грустных песен больше, чем веселых?

Юрий Постарнаков: - Странно. Я не могу сказать, что я по жизни грустный человек… Наверное, я не назвал бы их грустными. Это лирика. Я размышляю, я задаю вопросы, на которые у меня самого пока, наверное, нет ответов и быть не может.

Андрей Зверев: Иногда почитывая прессу, я встречаю этот же вопрос, но задают его другим артистам. То есть, дело не только в нас. Если песни отражают вообще то, что происходит вокруг нас, значит, жизнь стала такая… не очень веселая. Были, конечно, времена и похуже, но то, что творится во внутреннем мире людей… И мы понимаем, что это немножко и нас касается. Кстати, вот почему я фольклорные вещи люблю больше роковых: когда мы играем его, мне очень весело.

- Русский фольклор веселый? Ваша «Рекрутская» песенка (вы её лет тринадцать играете) − она же веселая по музыке, а по тексту - это же кошмар! Парня забирают в армию лет на тридцать, а у вас там «ай-люли» и балалайка заливается.

Юрий Постарнаков: - А так и бывало всегда, что жутко было, и люди пели, чтоб не так страшно было.

Андрей Зверев: - Ты никогда не видел, как в деревне провожают парней в армию? Там собираются бабки, мамки и все остальные, сначала частушки поют, и со слезами на глазах.

– А частушки веселые?

Андрей Зверев: - Нет, они очень невеселые, но они танцевальные. Потом они пляшут, но при этом рыдают.Это традиция. Так же в Африке хоронят с весельем, так и здесь − прощаются. Потому что у них там вроде бы похороны – нельзя плакать, вот они и веселятся, но, я думаю, все равно как-то грустновато кого-то терять. Не стоит замыкаться на грусти.


− В 2003 году вы переехали из Саратова в Москву, чтобы работать в театре Надежды Бабкиной. Отношения с этой структурой продолжаются?

Юрий Постарнаков: Продолжаются. Мы там репетируем пока еще. Выступаем. Но редко. Если бы не Надежда Георгиевна, то мы бы вместо того, чтобы заниматься музыкой, столкнулись бы с необходимостью работы где-нибудь еще. Она предоставила серьезное подспорье, чтобы мы занимались именно музыкой. Кстати то, что происходит у нее в театре – это далеко не то, что звучит в телевизоре. Это серьезный коллектив с хорошими традициями многоголосного пения, с хорошей школой, с хорошей стилистикой. У нас там есть свое место, нас никто там не тревожит и ничего не навязывает. Были раньше попытки Надежды Георгиевны представить нас как коллектив немножко в другом виде. И этот вид нам абсолютно не понравился. Мы, конечно, поскандалили, но это было еще лет семь назад, наверное. Сейчас у нас дороги параллельные. Она рада, что мы несем фольклор в современные массы. Пускай, и не так, как ей этого, может быть, хочется. Ей не совсем интересно, что мы делаем, мои песни. Она искренне любит фольклор во всех его проявлениях. А к русскому року напряженно относится. Говорит: «Это все тьма. А ваш плюс в том, что вы солнечные и веселые».

- Те пять человек, которые формировали оригинальный состав, до сих пор держатся вместе. Каким образом получилось за 13 лет друг другу не осточертеть?

Юрий Постарнаков: Тут просто такой момент – что бы ни происходило (у нас естественно бывают трудности бытовые, как у любой семьи – и ругаемся), у нас  хватает ума не разбежаться, потому что иначе возникает вопрос: для чего мы столько времени вместе шли?

Андрей Зверев: Глупо бы было спустя столько лет разойтись.

Юрий Постарнаков:  Глупо не замечать, что достигнуто, но и глупо остановиться на этом, потому что есть, куда идти. Очень даже есть куда. Это такой необсуждаемый вопрос. Все ссоры, которые происходят, – они остаются: поругались, ушли, вернулись и забыли, потому что по-другому нельзя, наверное.

- Дима Калинин со своей балалайкой играет еще и в другой группе, да?

Юрий Постарнаков:  - Это совершенно другое. Это просто мы растем, взрослеем… У Димы есть своя собственная миссия − он продвигает свой инструмент. Не всегда есть где развернуться балалайке в нынешней музыке «После 11». И мы достаточно понятливые, чтобы не обижаться на то, что у Димы несколько своих проектов. Это нормально, потому что он интересный, талантливый. И как аранжировщик, и, все-таки, как музыкант.

- Дима Калинин, есть будущее у русской балалайки?

Дмитрий Калинин: - Конечно. Русская балалайка, как и любой другой инструмент, −  это уникальное явление на земле. И моя главная задача, как я себе ее рисую, − убрать из людей пресловутое представление об этом инструменте как о «трынди-брынди-балалайке», «калинке-малинке» и тому подобном. Ломать этот стереотип, корежить, выдергивать с корнем и давать понять людям, насколько этот инструмент уникален и по-прежнему современен.

− Музыкальному ренессансу балалайки во многом способствует твой коллега − популярный инструменталист  Алексей Архиповский

Дмитрий Калинин: − Я с ним хорошо знаком, мы пересекались на разного рода площадках. Он взял за основу ту академическую школу, которую должны пройти любые  профессиональные музыканты, чтобы иметь внутри себя некую «сваю». И после этого ему удалось найти свое видение, свои мысли и умение передавать их на инструменте. Я с него сам «шизею», мне нравится, что он творит. Кто-то говорит, что это уже «высоко в космосе», кому-то не нравится – это всегда неизбежно сугубо субъективное мнение. Мне лично очень нравится. И, слава Богу, сейчас балалаечная школа на подъеме своего существования Самое главное, мне кажется, найти себя на этой дороге и кайфовать от этого. Не притворяться, не гнаться за чем-то сиюминутным. Сейчас  все понимают, что на этом инструменте можно исполнить что-то хорошее, и начинают пытаться «удивлять». Главное − исполнять себя. Играть не столько на инструменте, сколько на себе. Глядя на хорошего балалаечника, зритель первые пять минут будет испытывать удивление. А дальше что? А дальше ты должен людей другим брать.

-После 13 лет совместной деятельности можно сформулировать какую-то идеологию группы «После 11»?

Юрий Постарнаков:  - Мы друзья. И это основная концепция, от которой идут все остальные темы. Можно бесконечно варьировать по составу, по поиску инструментов. У нас же свой путь – мы его идем вместе и развиваемся вместе.

- Насколько повлияла на вашу музыку студенческая атмосфера, в которой группа родилась?

Юрий Постарнаков:  - Ну мне кажется, мы и родились-то в общежитии. Группа образовалась в коридоре… Сначала мы с Андреем часто музицировали в коридоре, и вот домузицировались.

- Удается среди публики узнавать лица из того общежития?

Юрий Постарнаков:  - Сейчас реже. Ну, просто все уже закончили, и мало кто остался в Саратове. В Москве видеть своих получается намного чаще. Там саратовская диаспора очень серьезная…

Андрей Зверев:  - И, кстати, достаточно успешная. Актеров много известных.

Юрий Постарнаков:  - И по той же фольклорной линии люди работают и нормально существуют. Особенно приятно, когда наши педагоги приходят на концерты.

Андрей Зверев:  - Вот третий раз в «Черчилле» играем, и два раза приглашали нашего преподавателя Александра Васильевича Куриленко.

- А ваши педагоги, которые с вами занимались традиционной народной музыкой фолком, приняли вашу рок- и поп-программу?

Юрий Постарнаков:  - Ну что касается, например, Куриленко, он сам всегда любил новаторство, и в ансамбле «Балаган» они всегда экспериментировали, всегда что-то искали. А когда мы начали что-то искать, Александр Васильевич всегда приветствовал то, что мы делаем, и даже где-то всегда помогал советом, или просто свое видение показывал.

- Что труднее: быть студенческой или профессиональной группой?

Андрей Зверев: Мне кажется, это какие-то неразрывные понятия… На самом деле большой разницы нет. Мы как и тогда делали…

Юрий Постарнаков:  …от души, и сейчас. Просто сейчас более ответственный подход. Есть некие правила, есть большая-большая конкуренция сейчас, потому что переизбыток информации − музыкальныйрынок перезагружен.

- Возвращаясь в Саратов, вы приезжаете в тот же город, где собрались, или для вас он уже стал другим?

Юрий Постарнаков:  Городам присущи изменения. Город изменился, изменилась атмосфера, но в какую сторону не могу сказать. Мы уже, конечно, не заходим в нашу alma mater.

- Не заходите?

Юрий Постарнаков:  Нет уже. Там ремонт (смеется). И потом у нас нет пропусков.

- А желание туда заглянуть есть?

Юрий Постарнаков:  ну можно, конечно, иногда зайти…

Андрей Зверев: Я иногда приезжаю на выпускные экзамены кафедры народного пения. Но и на кафедре сменился практически весь педагогический состав.

Юрий Постарнаков:  Просто не верится, что прошло уже столько лет. Казалось, что вот-вот это было…

- Консерваторское образование не мешает в поп-музыке?

Юрий Постарнаков:  Уже нет, мы все забыли (смеется). Нет, оно помогает. Не дает заниматься анархией. Уже есть какой-то определенный баланс «своего» и «школы». Оглядываясь, можно сказать, что мне раньше мешало в качестве исполнения. Слушая сейчас, что я пел раньше, понимаю, что я сейчас спел бы это иначе, по-другому, где-то проще, где-то более «в слово». Было бы странно, если бы сейчас мы пели хуже. Знание гармонии, знание каких-то мелодических правил помогает всегда. А сейчас уже появился собственный опыт и аранжировочные наработки.

Андрей Зверев: Вот я Юре говорю:  здесь надо субдоминанту сыграть. Он меня понимает (смеется). Важно говорить на одном языке.

Дмитрий Калинин: Я все время вспоминаю слова педагога по гармонии. На пятом курсе мы закончили уже, получили зачетки, стоим счастливые. Думаем: все, мы уже монстры. Педагог к нам вышел и говорит: «Ребята, все, что вы учили в музыкалке, училище, в консерватории – забудьте навсегда. Главное, чтоб красиво было».

- Вы стали профессионалами, потому что… Закончите фразу.

Юрий Постарнаков:  Я не очень люблю слово «профессионалы»… У меня сразу ассоциации с боксом, где люди получают огромные деньги за то, что они дерутся. Мы не получаем огромных  денег за то…

Дмитрий Калинин: …за то, что деремся друг с другом…

Юрий Постарнаков:  …за то, что мы играем. Мы стали профессионалами, потому что больше ничего не делаем. Не ставим унитазы, например. Вот и ответ - потому что мы занимаемся музыкой.

- Ваш совет тем, кто еще только мечтает из провинциальных городов рвануть в Москву.

Юрий Постарнаков: Не слушать никаких советов, если хотят – пускай едут. Григорий Лепс нам сказал:«У менябыла своя стена, я ломал ее достаточно долго. Проломал только к 45. У вас −своя. У вас своя дорога – интересная, тернистая. А по-другому и не бывает. Если по-другому, говорит, - это уже что-то фальшивое. Это «проект». А вы – не проект, а группа. У вас есть все, чтобы идти дальше».



Tags: paperback writer, интервью с музыкантами
Subscribe

  • 11 сентября, день нашего знакомства.

    Меж тем сегодня 11 сентября и, как отметила А-ка, длительность нашего знакомства наконец-то сравнялась с нашей разницей в возрасте.

  • Под парусом, или собачья щука

    Во время прогулок под парусом на нашей традиционной стоянке для купания мы поймали немаленькую такую щуку. Совместными усилиями: Митя со…

  • День шоколада-2021, или уж 12 лет как

    На календаре – День шоколада и бескомпромиссный календарь уверяет, что мы с А-кой поженились уже 12 (двенадцать) лет назад. И это…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments