September 30th, 2014

припечатано

Профессор Смирнов погиб в Ростове-на-Дону

Печально и до ужаса обидно, что в ДТП, инспирированном пьяным водителем, погиб профессор Владислав Вячеславович Смирнов.

За несколько дней до трагедии он был гостем нашего института филологии и журналистики – выступал оппонентом на кандидатской защите Антона Тишкова. Встретились с ним в дверях, но не поговорили. Он, лучезарно улыбаясь, появился в дверях и сразу с порога стал что-то обсуждать с профессором Е.Г.Е.. А я в это время начал исполнять обязанности гида по Саратову для двух других приезжих оппонентов из Казани и Волгограда. В общем, только поздоровался с Владиславом Вячеславовичем.

Значит, это была среда 27-е. Очевидно, в четверг он отправился домой в Ростов-на-Дону, куда прибыл, очевидно, в пятницу. В субботу с супругой отправился в ларек рядом с домом. И на этот магазин упал столб, который снесла машина, которую в свою очередь снес с места джип предполагаемого виновника трагедии – государственного служащего в сильном алкогольном опъянении. И по печальному стечению обстоятельств удар пришелся на Смирновых.

Несмотря на возраст, профессор Смирнов был очень энергичным и радостным человеком, полным идей и замыслов.

О трагедии!


припечатано

Школьная дремучесть и несвоевременное озарение

Надо сказать, в школе я был редкостным тупицей. Я, конечно, и сейчас не Григорий Сковорода и не Френсис Бекон, но тогда все вообще балансировало на отметке «чудовищно». Спросите у моих шикарных одноклассниц, они подтвердят, что я при отсутствии (тогда еще) способностей к импровизации был способен получить «двойки» даже по литературе(!).

А, например, в черчении я был настолько бездарен, что все домашние задания за меня рисовали то мама и папа – инженеры, то сам наш учитель по черчению Тиныч, живший с нами на одной лестничной площадке.

Геометрия, тригонометрия, физика и иногда химия были для меня неприступными крепостями. Я не понимал ничего. Причем, это меня все интересовало, я брал в библиотеке сборники с логическими и математическими головоломками, читал книги про Эйнштейна и его открытия. А вот ответить или банально применить в упражнениях правила и законы, которые твердил наизусть – я не мог.

Не спешите только бросаться диагнозом «гуманитарий»! Много позже, лет в 25-28 мир внезапно открылся мне с естественнонаучной стороны. Все эти правила и законы из школьного курса физики и математики вдруг стали открываться мене на каждом шагу – в фасадах и арках городских застроек, в движении объектов вокруг мене, на городских газонах и описаниях изобретений профессора Д.А.У. В своё время все получило прикладную иллюстрацию и стало до такой степени очевидно, что оставалось лишь терзаться недоумением, как это могло в школе вызывать столь феноменальные затруднения. В какое-то время всё осозналось само. Вряд ли мене это в жизни пригодится, но любоваться эмпирическим бытием стало намного приятнее. Может быть, дело в том, что многие школьники в определенное время не готовы воспринять какую-то информацию? Так, я считаю, бесполезно в 9-10 классе давать на изучение роман «Преступление и наказание» – не в коня корм.

Но тут одна сложность. Допустим я, обладая, благодаря щедрой на компенсации природе, тем, что сам самовлюбленно именую «близкой к астрономической памятью», а Мой Бледнолицый Брат называет не иначе как «бардаком», могу позволить себе роскошь воспроизвести в голове кучу совершенно бесполезных для моей жизни формулировок и законов. А те, которые вовремя не поняли и сразу после школы всё забыли, как же они-то?

Кстати, если хотите восторжествовать надо мной и насладиться моим позором, заставьте мене выполнить задание по черчению. Результат будет сказочный, я уверяю!